Поиск по сайту

Наша кнопка

Счетчик посещений

33976374
Сегодня
Вчера
На этой неделе
На прошлой неделе
В этом месяце
В прошлом месяце
2915
10940
34124
31859445
127456
324620

Сегодня: Дек 12, 2019




СЕРОВ В. Настоящая Изадора

PostDateIcon 19.11.2019 17:47  |  Печать
Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 
Просмотров: 97

Виктор Серов

Из книги «Настоящая Изадора» («The real Izadora»)

Перевод: Владислав Трубников,
Татьяна Трубникова

Seroff

Глава XXXIX

Во время её первых посещений моей студии она решила, что книжные полки вдоль стен комнаты будут самым безопасным местом для ее книг. Попросила меня спасти всё, что осталось от её библиотеки на чердаке её бывшего дома на улице Rut de la Pomp. Любовная забота, с которой Изадора сортировала и расставляла книги на полках, часто прерываясь чтением мне отдельных отрывков, которые пробуждали воспоминания о её прошлом, показывала, что для неё значит её библиотека. А также показывала её желание временно отстраниться от самых разрушительных моментов её сегодняшней жизни. Она находила убежище в абстрактном мире, который, без сомнения, дал ей силы противостоять каждодневным трудностям. Потом она бы написала Ирме, всё еще спрашивая о фотографиях её школы, она бы сказала, что готова «продолжать битву». Её надежда продолжения борьбы с деньгами, которые она бы заработала от представлений в своей студии в Ницце, наряду с суммами, которые она ожидала получить от издания мемуаров, ещё раз привели её в этот город.

Но вечером 31 декабря 1925 года, когда она собиралась на новогоднее представление, она получила шокирующую новость. Которая вскорости подтвердилась телеграммой от Шнейдера, что Сергей Есенин совершил самоубийство.

В течение следующих дней и французские, и русскоязычные газеты, публиковавшиеся в Париже, выложили детальные отчеты о смерти поэта. В основном спекулируя на мотивах его самоубийства. Напоминание о комнате номер пять в гостинице «D`Angleterre», где Есенин положил конец своей жизни, имел особое значение для Изадоры. Позже она сказала мне, что комната номер пять, была та, в которой она и Есенин остановились 1923 году, когда он ездил в Петроград с ней в первый раз, и что в один день, смотря в потолок, он сказал ей: «Ты видишь этот крюк? Здесь можно повеситься». «И именно это он и сделал» — заключила Изадора в своих размышлениях в стиле Достоевского.

Вообще-то, Изадора не знала почти ничего о жизни Есенина после того, как они перестали жить вместе. После того, как она покинула Россию, она обычно говорила, что Есенин уехал на Кавказ, где он стал главарём группы бандитов для того, чтобы он мог изобразить их характеры и образы в своих поэмах.

Она также слышала из «надежных» источников, что Есенин уехал в Персию, где женился на персидской принцессе. Естественно, ни одна из этих романтических выдумок не была правдой. Есенин был на Кавказе несколько раз, но не потому, что его интересовали так называемые бандиты. Он завязал дружеские и близкие отношения с грузинскими поэтами. Он чувствовал, что работает лучше в Тифлисе или Батуми. Подальше от раздражающей жизни Москвы. Из двадцати поэм, написанных в то время, он считал несколько одними из лучших. Он никогда не ездил в Персию и не женился на персидской принцессе. Но также и не разводился. Восемнадцатого сентября 1925 года он женился на Софье Толстой-Сухотиной, внучке Льва Толстого.

«Не считаешь ли ты, что это хорошо звучит? Сергей Есенин женился на внучке Льва Толстого?» — сказал он Шнейдеру. Когда два друга встретились, как оказалось, в последний раз. Но он не любил Софью Толстую. В её доме, в который он уже переехал в июне, она попыталась наладить его жизнь, сделать её стабильной. Это было незадолго до того, как он начал раздражаться обстановкой квартиры, заваленной напоминаниями о знаменитом романисте. Он жаловался своим друзьям: «Везде, в каждой комнате, на каждой стене — эта борода!».

Два с половиной месяца спустя он лег в больницу не по болезни, как полагали, а потому что он до смерти боялся полиции и судов. Кто-то в погонах угрожал ему. Его сестра Катя выяснила, что, если он ляжет в больницу для лечения своих нервов, никакие судебные процедуры не смогут его достать. По факту ему была дана полная свобода в больнице. Он работал и принимал гостей. Его сестры приносили ему любимые блюда. Потом, не говоря никому ни слова, он ушёл из больницы двадцать второго декабря. В течение нескольких следующих дней, находясь всё ещё в Москве, он посетил свою первую жену, Изряднову, в чьей кухне он настоял на сжигании нескольких его работ и рукописей. Двадцать четвертого декабря он приехал в Ленинград.

Он взял комнату номер пять в гостинице «D`Angleterre», чтобы жить рядом со своими друзьями Устиновыми, писателем и его женой. Он, казалось, находился в добром расположении духа, сказал, что он собирается начать новую жизнь в Ленинграде, что он не будет пить и не вернется ни в Москву, ни к своей жене. Он был сыт по горло браком, будучи в нем уже три раза. И, «согласно закону, — сказал он, — Это был предел». Он не собирался заниматься поэзией, а работал над романом. Который он собирался показать друзьям, как только закончил бы первую часть.

Но на следующий день он был в состоянии депрессии. Разговаривая с мадам Устиновой, он жаловался на скуку.

«Что насчет твоей работы?» — спросила она.

«Скучная работа» — сказал он, улыбаясь виновато, как будто стыдился того, что сказал. «Мне не нужен кто-то или что-то. Я просто ничего не хочу. Шампанское веселит, дарит кураж. Потом я в состоянии любить… Даже себя самого. Жизнь — дешёвая штука. Но, мне кажется, необходимая. А я — Божья десница».

«Что это значит?» — спросила его мадам Устинова.

«Это когда человек тратит всё из своей сокровищницы, но не восполняет. У него нет ничего, чем восполнить её. И это, вправду, даже не интересует его. И вот что я есть».

На следующий день Есенин написал короткий стих своей собственной кровью, которую он взял из своего запястья. «В этом отеле у них даже нет чернил» — объяснил он. Этот стих он положил в карман Вольфа Эрлиха, поэта. Говоря своему другу: «Ты прочтешь это позже».

На следующее утро (двадцать восьмого декабря), когда мадам Устинова пришла звать его завтракать, она нашла его повешенным на крюке.

Стих, который он дал Эрлиху, был напечатан, как последнее слово поэта.

«До свидания, друг мой, до свиданья…»

Вскоре после его смерти я прочитал в русской газете в Париже другой стих, который предполагался, как его последний. По своему содержанию он был близок к его последнему разговору с мадам Устиновой. По сути, стих был — «мне был дан талант, внешность и все данные. Но я беспечно сжег их все. Теперь в жизни для меня не осталось ничего».

Изадора берегла все эти детали. Даже после, когда стало известно больше, упомянутые имена оставались для нее только именами, потому что она не знала этих его друзей. Более года спустя она услышала упоминание в этой связи о Галине Бениславской, виновнице телеграммы Изадоре, которая принесла ей столько боли.

А почти год спустя после смерти Есенина третьего декабря 1926 года Галина Бениславская застрелилась на могиле поэта. «Самоубилась здесь, — писала она в своей записке, оставленной возле тела, — Тем не менее, я знаю, что после этого еще больше собак будет повешено на Есенина. Но ему уже это будет безразлично, как и мне. В этой могиле для меня всё самое дорогое».

Новости о смерти Есенина взбудоражили французские и американские газеты, дав возможность переписать старые истории о его жизни с Изадорой. Она постоянно телеграфировала свои протесты в издательства.

«Новости о трагической гибели Есенина вызвали у меня глубочайшую боль. У него была юность, красота, гений. Не довольствуясь всеми этими дарами, его дерзкий дух, искал недостижимого, он хотел возвыситься над филистимлянами.
Он уничтожил своё молодое и прекрасное тело, но его душа будет жить вечно в душе русских людей и в душах тех, кто любит поэтов.
Я очень возражаю против свободных и неточных заявлений, напечатанных в американской прессе в Париже. Между Есениным и мной никогда не было ссоры или развода. Я оплакиваю его смерть с мукой и отчаянием.
Изадора Данкан».

В январе она написала Шнейдеру из Парижа: «Смерть Есенина была ужасным ударом для меня. Я столько плакала, что больше не могу страдать. И я настолько несчастна сейчас, что часто думаю последовать его примеру. Но иначе. Я бы предпочла уйти в море».

Тем не менее, Изадора часто говорила о совершении самоубийства. Никто не воспринимал угрозу всерьез. Потому что через мгновение она рассказывала о планах на свою школу, которые могли быть претворены в жизнь только Изадорой, которая была ещё очень даже жива. Через свои знакомства в артистических кругах Парижа ей удалось привлечь значительное внимание к своим проектам среди членов Французской Коммунистической партии. Проекты, которые колебались в своем размахе пропорционально воодушевлению, которое ей удавалось вызвать у слушателя. Её прельщала мысль перевести часть детей из ее московской школы. Не только как наставников в будущей парижской школе, но и как самостоятельных артистов, выступающих под началом Французской Коммунистической партии. Таким образом, они смогли бы обеспечить достижение двух целей: наработка престижа для партии и обеспечение первоначальной финансовой поддержки школы. Если бы дорожные расходы были оплачены, она была бы готова поехать обратно в Москву и привезти детей в Париж самостоятельно. Она продолжала повторять, что ничего не просит для себя. Конечно, в таком случае ей пришлось бы ездить на гастроли, чтобы заработать деньги для школы. Она всю себя бы отдала «созданию большого социального центра вместо маленьких трупп, которые по воле случая могут опуститься до театральных. Если школа может быть основана в Париже для детей рабочих, есть большие надежды. Я готова принести все возможные и невозможные жертвы, как я это сделала в Москве».

Она искренне верила: «когда Советы увидят, какой прогресс у детей, они точно что-нибудь сделают для школы».

Страстно желая ещё раз поговорить с Раковским и особенно с Луначарским, который, как она слышала, был с кратким визитом в Париже, Изадора вернулась в город. Она не застала Луначарского. Он уже вернулся в Россию. Несколько недель спустя Изадора услышала о нём по совершенно другому поводу. Поздним вечером Изадора позвонила мне и попросила сию же минуту к ней приехать: «Это очень важно и очень срочно. Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, приезжай, как только сможешь».

Я обнаружил Изадору, сидящей в кровати в отели «Лютеция». Всякие обложки газет, старые театральные и концертные программки, книги, и, как я узнал позже, рукописные страницы её мемуаров, были разбросаны по кровати. «Вот письмо от Луначарского, — сказала она, передавая мне листок бумаги. Пожалуйста, прочти это внимательно». В письме на французском Луначарский официально информировал Товарища Дункан, что так как она не разведена с Сергеем Есениным, являясь его вдовой и наследницей, Верховный суд Москвы подтвердил её право на его имущество. «И вот мой ответ», — сказала Изадора, передавая мне другой листок. «Я бы хотела телеграфировать это Луначарскому, а также в Верховный суд Москвы. Вот адрес, в письме Луначарского. Но, должно быть, он на русском. Ты знаешь, какой бардак они могут выдумать из-за самого простейшего сообщения… Ты переведёшь это для меня? Пожалуйста…».

«Конечно», — сказал я.

«Но прямо сейчас. Оно должно быть послано незамедлительно» — сказала Изадора. И я знал, что в своём воображении она уже видела меня едущим в Бурже, где телеграфный офис работал всю ночь.

Сообщение Луначарскому и Московскому суду были идентичны и читались: «Я совершила вульгарный поступок, выйдя замуж, я не сделаю другого, разведясь. Так как согласно вашим законам, я единственная наследница имущества Сергея Есенина, я хочу изложить свою волю, передав всё его имущество его матери и сестрам. Изадора Данкан».

Как выяснилось позже, забота Изадоры о её праве на наследство, было использовано её друзьями, чтобы показать благородство её характера. Полностью фальшивая история была широко растиражирована и повторена в книгах об Изадоре, написанных после её смерти. Шаблонность этой истории стала невообразимой: в то время, как Изадора практически голодала, она отказалась принять наследство, на которое она имела все права. Чтобы сделать эту информацию ещё более впечатляющей, была указана сумма в триста тысяч франков, предположительно представляющих собой гонорар за издание книг Есенина.

В момент своей смерти Есенин не имел трехсот тысяч франков. (Около пятнадцати тысяч долларов); у него был долг две с половиной тысячи рублей перед Госиздатом. За четыре месяца до своей смерти Есенин решил отпраздновать две женитьбы — свою собственную на Софье Толстой-Сухотиной (официально зарегистрирован брак 18 сентября) и его сестры Кати с его другом Николаем Никитиным. Для этого случая Есенин умудрился достать аванс за объём поэм, которые он должен был позже написать и передать издательству. Иначе говоря, кроме нескольких книг и носильных вещей, разбросанных по друзьям, у Есенина не было иного имущества.

То, что касается «практически голодавшей Изадоры» — это представление исходит из устаревшей теории, что каждый художник должен жить на чердаке, впроголодь, должен оставаться полным неудачником до того дня, пока в один прекрасный день он не выиграет в тотализаторе, его работу признают, и он станет богатым и знаменитым. Теория, которая рождена и поддерживается безграмотными неудачниками.

За исключением периода её жизни в России, где нехватка еды была всеобщей, Изадора никогда не пропускала обед, причем такой, которому позавидовало бы большинство людей. Как её ланчи и обеды были оплачены — это другая история. Надо напомнить тем, кто думает, что она умирала с голоду, что Изадора не выносила еду в одиночестве. И всегда разделяла трапезу с одним или двумя гостями для поддержки компании. И как странно бы это ни звучало, это были те самые гости, которые придумывали и распространяли истории о её «голоде». Среди них верные друзья, некоторые из которых, как я расскажу в следующей главе, сделали много денег на своем участии в делах Изадоры. Но только не для того, чтобы платить за эти обеды, а для того, чтобы долг Изадоры рос и рос. Но такие соображения никогда не посещали их умы.

Добавить комментарий

Комментарии проходят предварительную модерацию и появляются на сайте не моментально, а некоторое время спустя. Поэтому не отправляйте, пожалуйста, комментарии несколько раз подряд.
Комментарии, не имеющие прямого отношения к теме статьи, содержащие оскорбительные слова, ненормативную лексику или малейший намек на разжигание социальной, религиозной или национальной розни, а также просто бессмысленные, ПУБЛИКОВАТЬСЯ НЕ БУДУТ.


Защитный код
Обновить

Яндекс цитирования
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика