Поиск по сайту

Наша кнопка

Счетчик посещений

45733709
Сегодня
Вчера
На этой неделе
На прошлой неделе
В этом месяце
В прошлом месяце
13537
15421
81506
43540062
346716
267058

Сегодня: Сен 24, 2022




Уважаемые друзья!
На Change.org создана петиция президенту РФ В.В. Путину
об открытии архивной информации о гибели С. Есенина

Призываем всех принять участие в этой акции и поставить свою подпись
ПЕТИЦИЯ

МЕШКОВ В. А. О смерти Есенина надо говорить как перед судом

PostDateIcon 23.12.2010 20:19  |  Печать
Рейтинг:   / 5
ПлохоОтлично 
Просмотров: 9315


Павел Нилин: о смерти Есенина «между строк»

Совершенно ясно, что в советское время, по крайней мере, до перестроечных времен, никто не мог выступить открыто с версией убийства поэта, в противовес официальной версии самоубийства. К этой теме просто никого не подпускали. Можно предположить, что в некоем секретном цензурном «темнике» существовала графа, накладывающая табу.
Теперь сторонники версии самоубийства на этом спекулируют, утверждая, что многие десятилетия никто просто не сомневался в официальной версии. Но имеется доказательство, что негласный запрет на эту тему существовал и после смерти Сталина, и последующие годы.
Иначе известному советскому писателю Павлу Нилину не пришлось бы свои мысли об обстоятельствах смерти Есенина «зашифровывать» в художественном произведении.
В 1955 году исполнялось 60 лет со дня рождения Есенина и 30 лет его смерти. За прошлые годы он был то «полузапрещенным», то «полуразрешенным», а бывали времена,  что и вообще запрещенным. Такое отношение было характерно для сталинского режима и видимо, для самого Сталина. После издания в 1926-1927 годах посмертного собрания сочинений Есенина началась борьба с «есенинщиной», и до 1955 года его произведения издавались изредка, что могло быть связано с «зигзагами» политической жизни в СССР.
И вот теперь после смерти Сталина стало возможным отметить юбилей поэта, издать двухтомник «Стихотворения и поэмы» и признать: «Лучшие произведения Есенина входят в золотой фонд советской поэзии» (КЛЭ, т. 2, с. 900). По поводу смерти в этом издании имелась одна строчка: «В болезненном состоянии покончил жизнь самоубийством» (КЛЭ, т. 2, с. 897).
В другом издании того времени в качестве причины называлась «тоска поэта по уходящей старой Руси». И далее другая формулировка: «Крушение патриархальных иллюзий часто порождало у Есенина настроения пессимизма и отчаяния («Москва кабацкая», 1924), которые привели его к самоубийству» (МСЭ, 1959, т. 3, с. 820).
Внимательный советский читатель, искавший истину «между строк», не мог не почувствовать, что со смертью Есенина, которую еще Маяковский объявил «литературным фактом», что-то «темнят», что-то не договаривают, что-то скрывают.
В том же 1955 году П. Нилин работает над повестью «Испытательный срок» о работе угрозыска в губернском сибирском городе. Действие происходит в 1923 году, а главными героями являются стажеры Зайцев и Егоров, молодые комсомольцы, на практике осваивающие трудную и героическую профессию. Этот сюжет позволил автору в подробностях осветить работу советского уголовного розыска на фоне послереволюционных изменений в жизни общества.
Уже на первых страницах повести возникают стихи Есенина «Не жалею, не зову, не плачу…», которые в свободную минуту читает «дежурный по городу». Его обязанности подробно описаны автором: «Он записывает с точностью до минут, когда было заявлено о происшествии, когда агенты поехали на поимку преступников, когда привели задержанных».
Оказывается, дежурный готовился к вечеру для сотрудников, посвященному 6-й годовщине революции, где выступил «в художественной части» после обязательного доклада: «Наибольший успех, однако, имел Бормашев, читавший стихи Есенина». П. Нилин ненавязчиво напоминает, как популярен был Есенин даже вдали от культурных центров.
Далее в тексте находим мысли стажера Егорова по поводу чтения трудов Маркса, подозрительно напоминающие суждения Есенина об этом предмете. Также в разговоре стажеров выясняется, что отец Зайцева работает в артели «Металлист», делает замки, а сын не желает идти по стопам отца.
И вот вскоре стажеры под руководством опытного работника угрозыска Жура отправляются на свое первое, как считал дежурный, несложное дело, «вроде ученического… Аптекарь какой-то не то отравился, не то удавился». Захватив стажеров, Жур туда отправляется, не забыв доктора, а это «судебный медик Илья Борисович Кац».
Отсюда мы узнаем, что уже в 1923 году «ученические» дела, связанные со смертью человека, расследует бригада угрозыска, а не участковый милиционер, как это представили в случае Есенина.
У дома, куда прибыла бригада, толпились любопытные, и «два смельчака даже взобрались на карниз и заглядывали в тусклые, забрызганные дождем окна». Журу сообщили, что аптекарь разошелся с супругой, переживал, «короче говоря, скончался».
Дверь квартиры оказалась запертой изнутри, но Жур достал из кармана «большой складной нож». У него было ранение правой руки, поэтому нож он отдал Зайцеву: «И Зайцев без слов все понял. Быстро раскрыл нож, просунул лезвие в щель замка, поковырял, поковырял, и дверь бесшумно открылась».
Номер гостиницы, где был труп Есенина, тоже был закрыт изнутри, но по официальным данным его открыли не сотрудники угрозыска, а комендант гостиницы по просьбе Эрлиха и Устиновой.
Первым осматривал повесившегося аптекаря судебный медик Кац. Делал он это до того, как сняли труп из петли, и после этого:
«Кац рассматривал лицо и шею мертвого аптекаря. Трогал зачем-то его уши.
— Не нравятся мне эти линии, — показал Кац на шею покойника. И опять потрогал его уши».
Можно понять, что Нилин описывает действия опытного судебного медика, который производит первичный осмотр трупа на месте происшествия
Согласно официальным данным, первичный осмотр трупа Есенина производил милиционер Горбов (!?), врач не присутствовал (!?).
Далее Жур сажает Егорова писать «Протокол осмотра места происшествия» под его диктовку. Указывается год, месяц, число, время дня: «Я, старший уполномоченный уголовного розыска Жур Ульян Григорьевич в присутствии судебного медика Каца Ильи Борисовича, практикантов Егорова Александра Андреевича и Зайцева Сергея Сергеевича, а также понятых Алтухова Дементия Емельяновича и Кукушкина Свирида Дмитриевича, составил настоящий протокол осмотра места происшествия — смерти гражданина Коломейца Якова Вениаминовича. Осмотром установлено: …».
Далее очень подробно записывалось все, что установлено осмотром. Перечисление всех подробностей занимает полторы страницы текста, например, детально описываются крюк для люстры, на котором висел труп, сам шнур и т.п. В частности о потерпевшем сказано: «На лице, голове и теле трупа никаких ран, ссадин, царапин и иных повреждений нет. Конечности целы. На шее трупа, однако, имеется неясно выраженная странгуляционная борозда, оставленная шнуром, что указывает на необходимость судебно-медицинской экспертизы. Из ранних трупных явлений налицо сильное окоченение челюстей и конечностей, а также трупные пятна, расположенные на ногах в виде сливающихся овалов размером с пятикопеечную монету царской чеканки».
Создается впечатление, что П. Нилин подробно демонстрирует, как расследуются дела о смерти, подобные случаю Есенина, опытными сотрудниками губернского уголовного розыска. Прежде всего, выявляются признаки применения насилия и признаки инсценировки самоубийства. Именно эти действия отсутствуют в деле Есенина, а имеющиеся повреждения, признаки насилия и раны после перевозки трупа в больницу судмедэксперт посчитал такими, что «их мог нанести сам потерпевший».
Как видим, в повести Нилина решение о проведении судебно-медицинской экспертизы принимает старший уполномоченный угрозыска Жур. А вот решение об экспертизе трупа Есенина в его деле отсутствует, он был направлен на «предмет вскрытия». Но решение об этом принимал не милиционер Горбов, а следователь — завстолом дознания Вергей. При этом он, судя по материалам дела, на месте происшествия сам не был и труп не осматривал!
При чтении повести Нилина возникает еще один вопрос, связанный со сценой с «повесившимся». Если стажер Зайцев не боялся трупов и вел себя хладнокровно, то Егоров растерялся, боялся смотреть на труп, а во время написания протокола упал в обморок. Этим писатель хотел показать, что не всякий человек готов расследовать дела о смерти. Здесь требуются опытные и квалифицированные работники, какими был Жур и Кац, а вот Горбов, судя даже по оставшимся документам, необходимыми качествами не обладал.
Поначалу многие «боятся покойников», и П. Нилин показывает как внимателен Жур к стажеру, как проявляет себя и толковым воспитателем. Жур направляет стажеров в криминалистический кабинет, где среди прочего «сфотографированы в разных позах убитые, повешенные, утопленные люди». Затем в другой раз Жур посылает Зайцева в морг, проверить, как заморозили труп аптекаря. Поскольку шло расследование, тело не хоронили, ведь могли потребоваться дополнительные экспертизы и обследования.
А вот тело Есенина уже на следующий день было отправлено в Москву для проведения похорон. Это является доказательством, что никакого следствия не проводилось, ведь нельзя же всерьез полагать, что его провел Горбов за один час?
То же самое происходило и с расследованием смерти Маяковского. Тело обнаружено 12 апреля 1930 года, а уже 14 апреля состоялись похороны. Значит, тоже расследования было формальным, никакие версии кроме самоубийства в расчет не принимались. Благодаря П. Нилину, мы вправе спросить, на каком основании так происходило, кто давал такую команду?
В своей повести он среди многих прочих событий показывает, как «ученическое» дело о «самоубийстве» аптекаря разрослось в сложное дело со многими преступными деяниями и персонами. Аптекарь, связанный со сбытом краденых медикаментов и спирта, был отравлен своими сообщниками, а самоповешение было инсценировкой.
Результаты своего предварительного расследования Жур передает следователю (очевидно, прокуратуры), у которого вопросы по этому делу: «Следователь требовал от Жура каких-то дополнительных данных. Следователь утверждал, что у него нет достаточных оснований подозревать именно Парфенова в убийстве Елизара Шитикова, хотя это яснее ясного». Приходится Журу, который «всего лишь» старший уполномоченный угрозыска, снова заниматься этим делом: «К пяти часам Журу наконец удается во многом убедить следователя».
Кто убеждал следователя по делу об убийстве Есенина никакого дальнейшего расследования не производить, мы не знаем, но вряд ли это был Горбов. Нетрудно понять, что мгновенно закрыть дело могли только по команде «сверху».
В повести Нилина никак не отражена роль работников ГПУ, а дела о крупных хищениях, торговле оружием, бандитизме не могли расследоваться без их участия. Но писатель некоторыми замечаниями дает понять, что коммунист Жур, секретарь партячейки, по принципу «Каждый хороший коммунист есть чекист» все же не просто работник угрозыска (афоризм приписывают Дзержинскому).
Внимательный читатель повести Павла Нилина «Испытательный срок», знакомый в той или иной степени с обстоятельствами дела о гибели Есенина, вполне мог обнаружить в повести «зашифрованные» суждения писателя о его расследовании. Для этого Нилин показывает, как в идеале должны расследоваться дела с инсценировкой  самоубийства, а в тексте напоминает о существовании Есенина. В конце повести указано место и время ее создания: «Переделкино, ноябрь 1955». Из биографии П. Ф. Нилина (1908-1981) известно, что он имел большой жизненный опыт — работал в уголовном розыске, затем был журналистом.
Можем ли мы сегодня сказать, что писатель не верил в самоубийство Есенина, и таким косвенным образом выразил это в своей повести? Во всяком случае, для нас, знающих теперь правду, это выглядит именно так!

Комментарии  

0 #4 RE: МЕШКОВ В. А. О смерти Есенина надо говорить как перед судомАнна 27.12.2020 06:03
/Файл с изложенным выше текстом был отослан оппоненту Л., с предложением высказать ответные аргументы в защиту официальной версии.Спустя некоторый срок Л. сообщил о своей занятости/ (с) - видимо, ему НЕЧЕГО сказать. И тема неинтересна, и судьба погибшего поэта безразлична. /Именно изучение подлинников ...протоколов обнаруживает, что Горбов лжет. По вызову, когда имеется труп, выезжает бригада «убойного отдела», в том числе врач, криминалист, фотограф и т.д./ (с) (ВРАЧ, видимо, БЫЛ – об этом косвенно свидетельствова л Н. Браун, сообщив, что разрывы уголков рта погибшего поэта были аккуратно зашиты медицинским швом. /По его словам, именно они вынимали тело поэта из петли, осматривали и ничего подозрительного не нашли./ (с) «Подозрительног о не нашли», но разорванные уголки рта сочли нужным подшить мединск. швом… Зачем исправления там, где всё в порядке? Видимо, эти повреждения проблематично списать на "ожог трубой" и т.п.
Цитировать
0 #3 RE: МЕШКОВ В. А. О смерти Есенина надо говорить как перед судомНаталья Игишева 08.04.2016 10:23
Прошу прощения, в предыдущем комментарии к этой статье смешала две версии: официальную и неофициальную. Хотела сказать, что Эрлих не мог бы забыть про стихотворение ни в том случае, если бы версия сестры соответствовала действительност и и имело место самоубийство (потому что в этом случае прощальное послание было бы связано для него с тяжелым душевным потрясением), ни в том, если бы уже был задействован в заговоре с целью выдать автограф за предсмертную записку, а перед Миррой Иосифовной разыграл спектакль с попыткой спасти «самоубийцу» (потому что тогда постарался бы как можно скорее поставить в известность о рукописи всех всех, кого нужно).
Цитировать
0 #2 RE: МЕШКОВ В. А. О смерти Есенина надо говорить как перед судомНаталья Игишева 08.04.2016 06:39
К сожалению, Мирра Иосифовна все же лжет (а из желания посмертно обелить брата, по его или еще чьему-то наущению – вопрос отдельный, да и чисто академический). Разыграть перед ней такой спектакль Эрлих мог бы только в том случае, если бы уже знал о «предсмертной записке»; но тогда об автографе незамедлительно сообщили бы милиции, а потом и СМИ. По факту же записка не фигурирует ни в свидетельских показаниях (в т. ч. у самого Эрлиха), ни где-либо еще до 29.12.1925, когда о ней написал в своей заметке Устинов. Но ведь не мог же Эрлих, найдя и прочитав страшное послание, бросившись спасать друга и опоздав (читайте: пережив ужасное потрясение), затем вновь на много часов об этом забыть! Остается считать, что идея для вящей убедительности выдать кровавый стих (очевидно, найденный в вещах убитого поэта) за предсмертную записку пришла в голову кому-то из чекистов с изрядным опозданием, уже после того, как труп «оформили».
Цитировать
0 #1 RE: МЕШКОВ В. А. О смерти Есенина надо говорить как перед судомНаталья Игишева 29.12.2015 00:10
Малоправдоподоб но, что Эрлих до поздней ночи ходил с кровавым посланием в кармане и лишь тогда наконец-то удосужился его прочесть. Скорее всего, человек, которому в карман сунули непонятный листок с таинственным указанием прочесть дома, просто из любопытства (а то и из беспокойства) достанет и прочитает его, едва лишь выйдя за дверь. Еще менее правдоподобно, что человек, решивший уйти из жизни, станет кому-то об этом своем намерении заранее сообщать, тем более – лучшему другу (каковым Эрлих, по его словам, был для Есенина), который наверняка примчится его спасать: напротив, самоубийца всячески позаботится о том, чтобы ему не помешали.
Цитировать

Добавить комментарий

Комментарии проходят предварительную модерацию и появляются на сайте не моментально, а некоторое время спустя. Поэтому не отправляйте, пожалуйста, комментарии несколько раз подряд.
Комментарии, не имеющие прямого отношения к теме статьи, содержащие оскорбительные слова, ненормативную лексику или малейший намек на разжигание социальной, религиозной или национальной розни, а также просто бессмысленные, ПУБЛИКОВАТЬСЯ НЕ БУДУТ.


Защитный код
Обновить

Новые материалы

Яндекс цитирования
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика